Анна Смилянская: между Хайфой и стеклом. Город, который растворяется в акварели.

Есть старая легенда, что первая акварель появилась не в мастерской художника, а на берегу моря.
Будто бы кто то однажды уронил в воду горсть пигмента и волна сама дорисовала изображение оставив на бумаге разводы соли, света и ветра.
С тех пор акварель так и осталась самым живым из художественных материалов: ее невозможно подчинить полностью, с ней можно только вступить в диалог.
В работах художницы, архитектора и автора стеклянных светильников Анны Смилянской, этот диалог становится особенно заметным.
Здесь соль вытягивает пигмент в космические узоры, стекло начинает вести себя как прозрачная акварель, а архитектурное мышление соединяется с интуицией материала…

Как именно работает соль в акварели, что она делает с краской на практике и как ты пришла к идее использования соли?

Соль вытягивает пигмент и влагу из поверхности бумаги, и из-за этого появляются живые кристаллические разводы, мягкие вспышки света, почти космические текстуры. Особенно интересно наблюдать, как по-разному реагируют разные цвета: где-то появляются тонкие снежные узоры, а где-то — глубокие бархатные пятна. Про использование соли я узнала в школе батика Надежды Улумбековой, при окрашивании шёлка можно добавить соль и сделать очень красивый фон для дальнейшей росписи. Я сделала довольно много таких платков, они пользуются популярностью. Мне всегда было интересно, как можно выйти за пределы полного контроля и позволить материалу стать соавтором. В какой-то момент я начала экспериментировать с природными процессами — водой, кристаллизацией, стеканием пигмента — и соль стала частью этого исследования.

 А есть ли у тебя другие «неожиданные материалы», которые ты пробовала в акварели?

Пожалуй, самый интересный эффект даёт мочевина (карбамид – азотное удобрение), это такие шарики, размером с крупную соль. Шарик растворяется на влажной бумаге и раздвигает пигмент, образуются светлые участки круглой или овальной формы. Только от воображения художника зависит как использовать этот эффект. Так что удобрения могут удобрять не только розы.

Мне интересен сам момент взаимодействия материала и случайности. Когда невозможно до конца предугадать результат — именно тогда появляется ощущение живого изображения.

Ты работаешь и с акварелью и со стеклом, как ты сама для себя связываешь эти два направления?

Для меня акварель и стекло очень близки, хотя технически это совершенно разные материалы.  Для своих светильников и витражных картин, я выбираю стекло со сложными, акварельными переливами цвета, чтобы свет мягко лился сквозь стекло, наполняя пространство нежным светом. Акварель я люблю за лёгкость, мимолетность, возможность быстро передать настроение. Галерист Андрей Попов @AndreiPopov отзывался о моих светильниках, как об акварельных работах в стекле, думаю это очень тонкое замечание.

Как архитектурное образование в МАРХИ повлияло на твой художественный взгляд сегодня?

Архитектурное образование очень сильно повлияло на мой взгляд, даже если сейчас я не занимаюсь архитектурой напрямую. МАРХИ научил меня видеть композицию, ритм, пропорции, чувствовать пространство и взаимодействие объекта со средой.
Но, наверное, главное — это дисциплина мышления. Архитектура учит не просто делать красивую вещь, а понимать, почему она существует именно так. И даже в живописи или стекле я до сих пор думаю категориями структуры, баланса и света в пространстве. На моей персональной выставке в Хайфе выступила искусствовед @OlgaSukhenko и сказала очень интересную фразу, что мои работы из стекла — это продолжение архитектурной практики.

Чего тебе не хватало в архитектуре и что ты нашла в стекле и живописи?

В архитектуре мне не хватало свободы и ощущения непосредственного контакта с материалом. Архитектура — это очень долгий процесс, связанный с огромным количеством ограничений, согласований и рациональности.
А в стекле и живописи я нашла возможность быстрее переводить внутреннее ощущение в форму. Здесь есть место интуиции, случайности, эмоциональному жесту. Можно работать руками, чувствовать материал буквально физически — и для меня это оказалось очень важным.

Ты в Израиле менее года, живешь на севере, в Хайфе. Есть ли у Хайфы визуальный язык, который уже начинает проникать в твои работы?

Да, Хайфа постепенно начинает проникать в мои работы, хотя это происходит скорее на уровне ощущения, чем прямых образов. В Хайфе есть какая-то многослойность: город одновременно очень живой и очень созерцательный, это потрясающая красота моря и гор, это особенный свет и высокое голубое небо и конечно великолепные закаты, которые я вижу каждый день из окна. У меня уже появилась большая папка фотографий, мечтаю создать серию акварелей с морскими пейзажами.

Что тебя сегодня больше всего удивляет в собственном творчестве?

Наверное, больше всего меня удивляет то, насколько творчество само начинает вести тебя дальше. Иногда я вижу, что материал подсказывает решение раньше, чем я его осознаю логически.
И еще меня удивляет, как со временем разные части моего опыта — архитектура, акварель, стекло, эмиграция, новые города — начинают соединяться в единый визуальный язык. Раньше мне казалось, что это отдельные этапы жизни, а сейчас я вижу, что все они постепенно складываются в одну историю.

Фотографии из личного архива Анны Смилянской.